Композитор Маноцков

Несколько ссылок…

В России покажут оперу по самой кровавой пьесе Шекспира

Мировая премьера оперы «Титий Безупречный» Александра Маноцкова, основанная на пьесе украинского драматурга, лауреата премии «Антибукер» Михаила Курочкина, пройдет в апреле 2015 года в Камерном музыкальном театре имени Покровского в Москве, сообщают РИА Новости. Ставить спектакль будет известный драматический режиссер Владимир Мирзоев, он же написал либретто к опере.

Как пишет агентство, Курочкин сочинил пьесу по самой ранней и самой кровавой шекпировской трагедии «Тит Андроник». «Опера сохранит некоторую брутальность пьесы Шекспира, цитаты, имена персонажей, но в целом от раннего литературного источника будет далека. Я использовал двойную интерпретацию — Курочкина и Мирзоева, но акценты расставил по-другому», — пояснил «Ленте.ру» автор оперы Александр Маноцков.

По его словам, музыкальная основа оперы будет «разреженной», непривычной для российского слушателя. В постановке встретятся действующие лица, которых автор назвал «ансаблевыми», к примеру, персонаж Сгусток, партия которого будет исполняться тремя голосами. Маноцков отмечает, что по его идее спектакль должен представлять собой «оперу в опере» — по аналогии с классическим «театром в театре»… читать на Lenta.ru

«Нужно перестать думать о слушателе как об идиоте»

Александр Маноцков — о плотине между композиторами и обществом, которая грозит прорваться не где-нибудь, а в России

…Нужно перестать думать о слушателе как об идиоте. Нам вообще надо научиться разговаривать друг с другом одинаково. С незнакомцем, наступившим на ногу в метро, с начальником, с подчиненным. Это признак свободы. Если ты предполагаешь в другом человеке способность тебя понять, значит, ты ставишь его не ниже себя. А если ты идешь на упрощение ради публики, ты принимаешь ее за собрание дураков. И это совсем не демократично. Искусство, которое не приспосабливается, — вот демократичное искусство. Искусство, которое делает «мыло» для идиотов, — это снобизм… читать на izvestia.ru

Ярослав Тимофеев

«Любое искусство, которое честно на уровне художника — обречено оказаться голосом своей страны.»

Есть такой широко распространённый образ композитора — как в этом известном фильме про Штрауса, когда он едет в коляске по залитой солнцем местности, и время от времени к нему «стекает» вдохновение. Понятно, что могут прийти неожиданные идеи, и на этот случай ты таскаешь с собой бумажку, на которую записываешь. Но нужна какая-то  «рутина». Написание музыки — это, в сущности, строительство очень большого здания. Этим нельзя заниматься от случая к случаю или какими-то порывами, ты должен посвящать этому какое-то время. И, как любой человек такого рода, ты выстраиваешь себе ремесленное и временное пространство, где ты работаешь. И с годами это входит в привычку. Есть такое интересное свойство музыки, что когда ты её сочиняешь, ты сочиняешь не только сочинение, но и то, как ты её будешь сочинять — в отношении языка, конструкций.

Я, на самом деле, не очень привередливый человек. Есть много музыкантов, композиторов, которые могут писать только в определённых условиях. У меня есть один знакомый композитор, который, например, должен сидеть в маленькой комнате, чтобы ему было там тесно. И эта теснота рождает нужное ему сопротивление, чтобы что-то делать. Такое, знаете, «сопротивление земли плугу».
Но, тем не менее, какое-то время я стараюсь уделять работе специально. Это рано утром, впрочем, до ночи тоже засиживаюсь. Но я не могу похвастаться такой железной «рутиной», как, скажем, была у Петра Ильича Чайковского, который с утра просыпался, удалялся в кабинет, и попробуй-ка его потревожь… читать на openmindedpeople

«Улыбка, а внутри — ужас»: поэты и филологи слушают песни на стихи обэриутов

Контекст 28 мая 2014

В связи с выходом альбома Александра Маноцкова «Волна» решила осмыслить феномен последних лет, когда музыканты стали петь тексты Хармса и Введенского, — и попросила отслушать и оценить опыты разных авторов нескольких людей, хорошо разбирающихся в поэзии. Вынести плейлист до конца смогли не все.

…У Маноцкова — кокетливая извивающаяся музыка, протяжное пугающе-веселое выпевание, какое-то кабаре, причем не высшего сорта. Это, кажется, брехтовско-курт-вайлевский прием, по крайней мере, его имитация. Мог бы быть забавный эксперимент, но… читать на Волне

Александр Маноцков: «Вирусную песню можно написать и “с холодным носом”»

Автор ораторий и опер о том, почему он решил запеть рок-песни на стихи Хармса, а также о казачьем пении, клубе «Тамтам» и о том, как сочинить «Чито-грито»

текст: Денис Бояринов

— Когда вы стали вокалистом?

— Я, собственно, до сих пор не вокалист — я довольно скромно оцениваю свои возможности в этой области. То, что на пластинке «Пели» я пою, — это странное перекрещивание нескольких вещей. Фамилия моя — казачья. В моей семье знали, что мы происходим из казаков, причем из казаков довольно известных: предки мои упоминаются в эпических песнях — они успели наследить в истории. Но я долго от этого открещивался, хотя с самой юности занимался и интересовался русским фольклором. Я специально не занимался ничем казачьим, потому что мне не хотелось в это все попадать. Бывает так, что что-то свое, близкое тебя немножко страшит. Я это не так представлял, как оно есть на самом деле. Мое восприятие было, наверное, похоже на широко распространенное в среде московской и питерской интеллигенции мнение, что никаких казаков нет, все это только лампасы и ряженые. Когда я все-таки поехал в экспедицию в верховья Дона, оказалось, что исконные казаки существуют, а мужская певческая традиция живет и здравствует. Она меня на какое-то время, когда я этим близко занимался, всосала, и вдруг оказалось, что это, собственно, мое и есть. читать на Colta.ru

 

Александр Маноцков: «Композитор — это не толерантная профессия»

Музыкальный куратор «Платформы» о битве композитора с самим собой

текст: Екатерина Бирюкова

Произведение должно само создавать свой контекст. И с ним бороться. Вот если оно его само создает — о’кей, все lege artis. А если оно работает как плакат — я теряю интерес. Ну пойди тогда лучше и займись свержением власти. И я, кстати, охотно в таких вещах принимаю участие, я совсем не аполитичный человек. Но искусство сильнее, чем это. Искусство, даже если берет что-то сегодняшнее, всегда говорит о вневременном. Любая форма — она про рождение и смерть. Любое произведение искусства заведомо трагично. Вот если в нем есть этот катарсис, эта трагедия, то оно может проживать этой своей формой абсолютно любое содержание. читать на Colta.ru

«Я оперирую временами и пространством»

…Я думал, что будут два-три скучающих человека, будут хмыкать и выходить, ну и, может, пара интересующихся музыкантов. Оказалось, что там был непрекращающийся многочасовой вал людей, который заходили туда и останавливались, роняя плечами экспонаты. В какой-то момент люди сели на пол и стали слушать все от начала и до конца. Причем меня поразил человек в абибасовском костюме, крепкий, в расстегнутой на груди куртке, суровый, серьезный такой парень. Он сел тоже на пол, и с настороженным выражением лица, время от времени, поворачивая голову, реагировал по-своему на очень медленно происходящие изменения. И прослушал все от начала до конца. Что подтверждает мое убеждение, что не нужно никакими особыми культурными качествами обладать, чтобы слушать что угодно…

читать на ART-1

 

  • Facebook
  • VKontakte
  • Twitter
  • LinkedIn
  • Blogger
  • Google Plus

Теги: , , , ,

Трекбэк с Вашего сайта.

Оставить комментарий