Есть в театральном искусстве личности

Письмо Б.А.Покровского к 75-летию Матвея Абрамовича Ошеровского

 

Есть в театральном искусстве личности, о которых всегда хочется сказать добрые слова, которым обязательно хочется послать сердечную профессиональную благодарность. Профессиональную!

Замечаю, что мало стало в сфере искусства музыкального театра, истинно профессиональных режиссеров. Или всерьез настала пора дилетантизма и вульгарности?

Матвей Абрамович Ошеровский, видимо, от своего учителя М.М.Тарханова, от педагогов О.Я.Якубовской, В.Г.Сахновского, и, редкий случай, от О.Л.Книппер-Чеховой, от всего ГИТИса того времени, получил право и потребность все свое творчество на театре подчинить законам определенной веры, принципам точной школы мастерства, с ее обязанностью, ответственностью, эстетическими и этическими нормами, и, главное, умением делать свое дело.

География его служения театру многообразна, как у каждого деятеля театра, лишенного лени и одаренного любопытством. Харьков и Ленинград, Воронеж и Одесса, София и Пятигорск, Волгоград и Москва… Встречи, опыт, труд. Чего стоит работа с замечательными режиссерами М.М.Крушельницким в Харькове и с Г.А.Товстоноговым в Ленинграде! Четырнадцать лет работы в Одессе, этот громкий успех Одесского театра оперетты, успех, который и сейчас вспоминается и, который уже угас с уходом Ошеровского. Судьба!

Мюзикл, кстати, театральный жанр плохо нам удающийся, — сильная сторона Ошеровского, так сказать его «спец. полите». Свежесть театральных идей, вкус, темперамент, чувство меры и формы – ингредиенты его творческой натуры.

К счастью у Матвея Абрамовича есть дар педагога, здесь он в самой счастливой мере традиционен. В его педагогике свобода, развитие индивидуальности сочетаются с жесткими рамками школы, чувством личной ответственности за свое пребывание на сцене с зависимостью от общей художественной концепции спектакля, понимание перспектив с сиюминутным, конкретным заданием. Это основа будущего актера-профессионала.

Воспитанного Ошеровским актера, можно смело брать в театр без проверки, пробы, испытаний. Редкий дар воспитателя актера с «серьезными намерениями»! И за этот дар, в наше время, наводненное дилетантами, ему низкий поклон и благодарность.

10.09.1995г.

Б.А.Покровский

 

Российская премьера оперы «Три Пинто»

26, 28 и 30 июня Камерный музыкальный театра им. Б.А. Покровского закрывает 41-й сезон российской премьерой оперы К.М. фон Вебера – Г. Малера «Три Пинто».

Это без преувеличения уникальная оперная партитура, не имеющая аналогов в мировом музыкальном театре. Ее оригинальность заключается не только в двойном авторстве: Густав Малер сочинил ее по эскизам Карла Марии фон Вебера. «Три Пинто» стала единственной комической оперой создателя немецкого романтического музыкального театра Вебера, и осталась единственной оперой великого симфониста Малера. Уже одни только эти факты делают сочинение невероятно интересным.

«В себе бы это сохранить…»

Заслуженный артист России Герман Юкавский – яркое явление в современном музыкальном театре. У него голливудская внешность и славянский темперамент, редкостный по красоте тембра и силе звучания бас и блестящий актерский дар.

«Я пел сколько себя помню»

Интервью
с заслуженным артистом
России Германом Юкавским

«Молодежный экспресс» 8 ноября 2011года

Сегодня у нас в гостях актер Камерного музыкального театра имени Б.А. Покровского, сыгравший роль генерала Хлудова в постановке булгаковской пьесы «Бег». Об этой роли и многом другом и рассказал нам заслуженный артист России Герман Юкавский.

— Герман, расскажите немного о том, как вы решили стать актером.

— Я ничего, в сущности, не решал. Пел я столько, сколько себя помню, с раннего детства, но о профессиональной артистической карьере не помышлял. А связать свою жизнь с музыкой и театром  помог случай. На одной из домашних посиделок, где я, как всегда,  что-то пел под гитару,  меня услышала  педагог по вокалу из Гнесинки и посоветовала прослушаться к ним, на отделение музыкальной комедии. Я попробовал – меня приняли. Закончил училище,  а  на третьем курсе ГИТИСа мне предложили прослушаться в Камерный музыкальный театр. Борис Александрович Покровский сразу же взял меня в труппу.

«Я – Актер Музыкального Театра»

Так определяет свою роль в искусстве один из ведущих солистов Камерного музыкального театра под руководством Бориса Покровского, обладатель мощного, красивого баса, Герман Юкавский. Именно актер музыкального театра, потому что главное для него – играть и петь, проживая творимый образ. Свой голос он использует в качестве вспомогательного инструмента для создания оперных персонажей. Результатом такого подхода является феноменальное качество Г. Юкавского – редкая на оперной сцене по действенности интонация, рождаемая артистической силой вдохновения и богатством роскошного тембра. В сочетании с поразительной способностью артиста к перевоплощению она глубоко западает в душу. А появление Германа на сцене немедленно и почти гипнотически приковывает к себе зрительское внимание, даже если он играет второстепенную роль. Свидетельство тому – бравурные приветствия посетителей театра.

Евгения Артемова, «Страстной бульвар,10» 2008

Это интересно?


  • xolstomer-1

    Холстомер. Сын Мужика I - го, правнук Барса I - го, потомок знаменитого Сметанки, ставшего родоначальником орловской рысистой породы. Имел пегую масть и исключительную резвость. В связи с селекцией лошадей по серой масти, был выбракован из племенного состава, кастрирован и продан с завода графа Орлова. Благодаря Шишкину, который в ночь перед кастарцией Холстомера привёл к нему свою кобылу, оставил после себя одного жеребёнка - Старого Атласного - родоначальника собственной линии и предка родоначальников собственных линий: Пройды, Вармика, Барчука, Ветрка и Удалого Кролика. Герой одноименной повести Льва Толстого почти в точности описавшего его жизненный путь.

    Старый и больной мерин Холстомер (это прозвище, имя коня было Мужик первый) рассказывает другим лошадям в табуне свою историю. Он был породистым жеребцом, однако имел дефект породы — пежины (белые пятна). С самого детства из-за окраса Холстомер считался лошадью «второго сорта», хотя был очень быстр. Однажды он влюбился в кобылу; после этого конюхи кастрировали Холстомера, он стал мерином. Его подарили конюшему, позже владелец, испугавшийся того, что его конь был быстрее графского, продал Холстомера барышнику, потом он много раз сменил владельца. Больше всего Холстомер рассказывал об офицере Никите Серпуховском. Холстомер восторженно о нём говорил, хотя именно Серпуховской покалечил коня, загнав его, когда спешил за бросившей того любовницей. Позже Серпуховской появится в гостях у последнего хозяина Холстомера, уже опустившись и промотав своё состояние. Повесть завершается описанием смерти Холстомера и последовавшей много лет спустя смерти Серпуховского. Толстой противопоставляет забитого коновалом в овраге коня, который честно служил своим хозяевам и даже после смерти которого его шкура и мясо кому-то пригодились, и помпезные похороны Серпуховского, который при жизни был всем только в тягость.

    В толстовской «истории лошади» уже с экспозиционных характеристик Холстомер прорисовывается как герой-мыслитель («выражение его было серьезно и задумчиво»), в оттенках эмоциональных восприятий которого запечатлено течение природной, человеческой жизни – как, например, в его проницательных рассуждениях о поведении старика табунщика: «Ведь только и храбриться ему одному, пока его никто не видит». Развитость телесных инстинктов, обуславливающая многомерность чувствования физического мира («моча копыта и щетку ног, всунул храп в воду и стал сосать воду сквозь свои прорванные губы»), сочетается с потаенной внутренней жизнью, мыслительной работой Холстомера, что выражается на уровне авторских портретных и психологических характеристик: «строго терпеливое, глубокомысленное и страдальческое… выраженье лица», «Бог знает, о чем думал старик мерин…».

    xolstomer-2

    Детализация собирательного образа лошадиного мира и места в нем Холстомера в качестве «постороннего», «всегдашнего мученика и шута этой счастливой молодежи» в экспозиционной части произведения делает очевидной укорененность общественного неравенства даже в «лошадиной» среде, рельефно прочерчивает извечные социальные, психофизические антиномии бытия: «Он был стар, они были молоды, он был худ, они были сыты, он был скучен, они были веселы».

  • Slashchov

    Прибыл генерал Слащев. После нашего последнего свидания, он еще более осунулся и обрюзг. Его фантастический костюм, громкий нервный смех и беспорядочный отрывистый разговор производили тягостное впечатление. Я выразил ему восхищение перед выполненной им трудной задачей по удержанию Крыма и высказал уверенность, что под защитой его войск, я буду иметь возможность привести армию в порядок и наладить тыл. Затем я ознакомил его с последними решениями военного совета. Генерал Слащев ответил, что с решением совета он полностью согласен и просил верить, что его части выполнят свой долг. Он имел основание ожидать в ближайшие дни наступления противника. Я вкратце ознакомил его с намечаемой операцией по овладению выходами из Крыма. Затем генерал Слащев затронул вопросы общего характера. Он считал необходимым в ближайшие же дни широко оповестить войска и население о взглядах нового Главнокомандующего на вопросы внутренней и внешней политики.
    Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1920 г.

    Много пролито крови... много тяжких ошибок совершено. Неизмеримо велика моя историческая вина перед рабоче-крестьянской Россией. Это знаю, очень знаю. Понимаю и вижу ясно. Но если в годину тяжких испытаний снова придется рабочему государству вынуть меч, - я клянусь, что пойду в первых рядах и кровью своей докажу, что мои новые мысли и взгляды и вера в победу рабочего класса - не игрушка, а твердое, глубокое убеждение.
    Слащёв Яков Александрович (1885-1929)

    Генерал Слащев, бывший полновластный властитель Крыма, с переходом ставки в Феодосию, оставался во главе своего корпуса. Генерал Шиллинг был отчислен в распоряжение Главнокомандующего. Хороший строевой офицер, генерал Слащев, имея сборные случайные войска, отлично справлялся со своей задачей. С горстью людей, среди общего развала, он отстоял Крым. Однако, полная, вне всякого контроля, самостоятельность, сознание безнаказанности окончательно вскружили ему голову. Неуравновешенный от природы, слабохарактерный, легко поддающийся самой низкопробной лести, плохо разбирающийся в людях, к тому же подверженный болезненному пристрастию к наркотикам и вину, он в атмосфере общего развала окончательно запутался. Не довольствуясь уже ролью строевого начальника, он стремился влиять на общую политическую работу, засыпал ставку всевозможными проектами и предположениями, одно другого сумбурнее, настаивал на смене целого ряда других начальников, требовал привлечения к работе казавшихся ему выдающимися лиц.
    Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1920 г.

    Это был высокий молодой человек с бритым болезненным лицом, редеющими белобрысыми волосами и нервной улыбкой, открывающей ряд не совсем чистых зубов. Он все время как-то странно дергался, сидя, постоянно менял положения, и, стоя, как-то развинченно вихлялся на поджарых ногах. Не знаю, было ли это последствием ранений или потребления кокаина. Костюм у него был удивительный - военный, но как будто собственного изобретения: красные штаны, светло-голубая куртка гусарского покроя. Все ярко и кричаще безвкусно. В его жестикуляции и в интонациях речи чувствовались деланность и позерство.
    Князь В. А. Оболенский 1924 г.


     

    Слащов-вешатель, Слащов-палач: этими черными штемпелями припечатала его имя история... Перед "подвигами" его, видимо, бледнеют зверства Кутепова, Шатилова, да и самого Врангеля - всех сподвижников Слащова по крымской борьбе.

    Дмитрий Фурманов (1891-1926)



  • Герман Юкавский - Хлудов "Бег" М.Булгаков


    Житель Киева, Булгаков, несомненно, обладал знанием основ польской фонетики. Западнославянские языки звучали в семье Булгаковых: по свидетельству сестры писателя, Надежды Афанасьевны Булгаковой, ими владел отец писателя — Афанасий Иванович Булгаков. Фамилия Хлудов, конечно, не имеет никакого отношения к польскому языку. Но в ней слышится явственная, хотя и ложная, «польская нотка»: chlod — «хлуд» — по-польски: холод (в переносном значении — холодность). И здесь вступает в свои права ассоциативность мышления: в «Беге» вокруг Хлудова складывается какая-то своя особая «холодная» атмосфера; не случайно В. В. Гудкова, писавшая о пьесе, обратила внимание на «холод, лёд» и оцепенелую «застылость Хлудова». Это ощущение создаёт и фон, на котором перед зрителем впервые предстаёт Хлудов — промёрзшая железнодорожная станция с оледеневшими окнами, холодным светом голубых электрических фонарей, — и внешний вид генерала: его неестественная бледность, зябкая принуждённость его позы — он сидит «съёжившись», — и варежки у него на руках. Конечно, в Крыму «случился зверский мороз», но Хлудов зябнет не от мороза.
    «Он болен чем-то, этот человек», — пишет Булгаков, имея в виду болезнь не физического порядка. Внутренний озноб героя — это горячечный и одинокий холод его личности, это холодные, во многом рассудочные страсти, которые сжигают его.
    Подчеркнём, что фамилия Хлудов звучит жёстко, как хлопок, как удар кнута. Это тоже важно для характеристики нервозного, бескомпромиссного, решительного человека, у которого поступки неотделимы от мнений и мыслей. Нельзя исключить, что в фамилии Хлудова скрывается отсылка к ещё одному «кающемуся» герою русской литературы — Нехлюдову из романа JI. Н. Толстого «Воскресение». Впрочем, у зрителя 1920-х годов эта фамилия могла вызывать и внелитературные ассоциации.
    Но не один лишь фонетический ракурс важен при объяснении фамилии Хлудова. Здесь мы должны вернуться к вопросу о том, откуда писатель мог взять эту фамилию. Это уже вопрос биографии автора. Для начала обратим внимание на следующий факт: во время написания «Бега» — в августе 1927 года — Булгаков переезжает на новую квартиру, в дом № 35-а по улице Большой Пироговской в Москве.14 Совсем неподалёку, в доме № 19, и доныне размещается клиника детских болезней Московской медицинской академии им. И. М. Сеченова. Но в том-то и дело, что старое её название — детская клиническая больница имени М. А. Хлудова!15 Эта фамилия до революции была широко известна в России, а особенно в Москве: в XIX в. московский купеческий род Хлудовых владел крупными ткацкими фабриками. Купцы Хлудовы были в числе московских меценатов, а самым крупным благотворительным учреждением, созданным ими, и стала Хлудовская больница. Безусловно, Булгакову в любом случае — как врачу — было известно название этой больницы и фамилия купца-мецената.
    Уже в XIX в. появился в связи с этой семьёй термин «хлудовщина». Дочь П. М. Третьякова писала: «Много было самодуров в нашей Белокаменной, но самыми знаменитыми из них, понаслышке, были Мамонтовы и Хлудовы. Даже была специальная терминология: "мамонтовщина” и "хлудовщина”». Более того, писатель Я. В. Абрамов (1858-1906) назвал одну из своих повестей «Хлудовщина».