Больного излечить смертью

Почему легендарный Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского решено ликвидировать

Решением министра культуры нынешний, 47-й сезон в истории театра станет последним. Согласно постановлению, «коллектив Камерного театра переходит на работу в Большой театр. Но до конца текущего сезона, то есть до июля 2018 года, труппа продолжит выполнять свои обязательства перед зрителями и будет работать в соответствии с ранее утвержденными планами». Однако так дело обстоит только на бумаге. Но обо всем по порядку.

С кончиной великого Бориса По­кров­ского в 2009 году созданный им театр впал в серьезный творческий кризис, который со временем только нарастал из-за отсутствия мощного художественного лидера. В конце концов было решено, что с 1 сентября 2012 года новым музыкальным руководителем труппы станет знаменитейший дирижер Геннадий Рождественский, вместе с Покровским стоявший у истоков театра. «Мы очень долго уговаривали Геннадия Николаевича и счастливы, что он наконец согласился», — говорил тогда Михаил Кисляров, занимавший на тот момент пост главного режиссера театра. Но отношения двух руководителей категорически не сложились, и Геннадий Николаевич в феврале 2017 года сильно поспособствовал увольнению Кислярова через известный трюк с изменением штатного расписания.

Сам же Геннадий Николаевич очень редко появлялся на Никольской улице, лишь определял список новых постановок и лично вставал за дирижерский пульт на премьерном представлении. Также он категорически отказывался не только публично комментировать крайне напряженную ситуацию в театре, но и разговаривать с коллективом, замученным властными интригами, чувствовавшим себя всеми преданным.

В сентябре 2017-го Министерство культуры прислало в театр нового директора — Ару Карапетяна. И это казалось хорошим решением. Карапетян — выпускник Ленинградской консерватории 1994 года по специальности «оперно-симфоническое дирижирование» (класс легендарного профессора Ильи Мусина). Карапетян пять лет был дирижером Пермского академического театра оперы и балета, после чего перебрался в Москву и стал дирижером в Московском академическом музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко. В 2007-м он оставил дирижирование, хотя в его репертуаре было около трех десятков опер, балетов и мюзиклов (Карапетян был музыкальным руководителем мюзикла «Норд-Ост»). После назначения Владимира Урина в Большой театр в 2013 году Карапетян стал генеральным директором Театра имени Станиславского и занимал должность до лета 2016-го. До мая 2017-го являлся артистическим директором театров в китайских Харбине и Тяньцзине.

Директором Камерного театра Карапетян пробыл всего три с половиной месяца. И по приказу Минкультуры отправился «во глубину сибирских руд» директорствовать в многострадальный Новосибирский театр оперы и балета. Возможно, потому, что у Геннадия Николаевича Рождественского отношения не сложились и с Карапетяном. Маэстро обиделся, что кандидатуру директора с ним не согласовали, и весь нынешний сезон на работе не появлялся.

Профильному министерству явно надоел проблемный актив, давно ставший пассивом. И теперь все решено и подписано: больного излечить смертью. Любопытно, войдет ли в практику министерства слияние как способ избавиться от театров, переживающих не лучшие времена? Тогда это только первый эпизод в длинном сериале. И эпизод драматический.

Если вхождение под мощный бренд Мариинского театра таких удаленных площадок, как Владивосток или Владикавказ, на радость всем развивает региональную творческую жизнь, то Большой бесследно поглотит навязанный ему коллектив. И останется у него на балансе лишь проблемная недвижимость. Это здание знаменитого ресторана «Славянский базар», большая часть которого отдана сейчас под долгосрочную коммерческую аренду. А те площади, что занимают артисты Камерного, нуждаются в многомиллионной реконструкции, денег на которую, разумеется, нет.

Как нет и ясного понимания того, как реализовывать принятое решение. Большой театр обещает сформулировать «совместные планы» к началу лета. Сейчас гендиректор Большого театра уклоняется от разговоров на эту неприятную тему, ограничившись лишь дипломатично-официальным комментарием: «Мы очень надеемся продолжить традиции, заложенные Борисом Александровичем Покровским, и максимально сохранить наследие этого выдающегося мастера. У меня есть договоренность о том, что музыкальным руководителем Камерной сцены останется ближайший друг и соратник Покровского, замечательный дирижер народный артист СССР Геннадий Рождественский. Таких людей — единицы, пока у них есть силы и возможности, эти мэтры должны служить на благо искусства и зрителя…»

Это классно, если доведется стать свидетелем нового творческого взлета легендарного дирижера. Но понятно, что большинство артистов Камерного не пройдет грядущую переаттестацию в первом театре страны. Ведь, по сути, четвертая афишная площадка Большому не нужна. На оперу в Большой билеты хорошо продаются только на Историческую сцену, на Новую часто «распространяются» только после уценки, а Бетховенский зал и вовсе не функционирует для публики в ежедневном режиме.

Сегодня билеты в Камерный театр не достать. Люди спешат увидеть знаменитые спектакли Покровского. Ведь в 1972 году Камерный театр создавался им в знаменитом подвале на Соколе как раз в пику Большому театру, где ему не давали ставить редкие и прежде всего современные произведения. Покровский удивительно тонко понимал способность современного искусства развивать воображение, принуждать человека мыслить, творить и чувствовать по-иному. Без этой способности ее граждан любая страна в конце концов умирает. Поэтому удивительно то спокойствие и солидарное молчание, с каким встретило новость о закрытии уникального театра наше театрально-культурное сообщество.

Мария Бабалова —
специально для «Новой газеты»

Теги: , , , , , , , ,

Трекбэк с Вашего сайта.

Оставить комментарий

Это интересно?

  • Ли Страсберг
    Метод основан на правде. Ли каждый день говорил своим студентам:


    «Если бы не было Станиславского, не было бы Ли Страсберга».


    Станиславский был его вдохновением, духовным наставником, хотя они никогда не встречались. Ли Страсберг учился у учеников Станиславского – Марии Успенской и Ричарда Болеславского. Эти два потрясающих педагога и актера эмигрировали в Нью-Йорк и основали там Лабораторный театр. Ли Страсберга очень впечатлили спектакли МХАТа во время гастролей в 1923-1924 гг. Это было то, чего он очень долго искал – правда в актерской игре. Страсберг наблюдал за великими актерами МХАТа: они жили на сцене! Они не были королями или принцами, они были реальными, естественными людьми. У персонажей была психологическая глубина. Страсберг понял, что Станиславский – гений, и посвятил свою жизнь тому, чтобы продолжать его работу. 2 раза он приезжал в Россию, выступал на 100-летнем юбилее Станиславского и смотрел спектакли во МХАТе, в театре Вахтангова, присутствовал на репетициях Мейерхольда.


  • Мы учимся расслабляться по собственной воле - для того, чтобы контролировать свои эмоции и ощущения. Ли узнал из работ Станиславского, что основная проблема актера исходит, в первую очередь, из его собственных человеческих проблем. 


    Цель расслабления, которое является одним из самых важных аспектов в методе Ли Страсберга – помочь избавиться от страха и напряжения, мешающих актерам быть выразительными.


    Если нервы и мышцы напряжены, то актер не может выразить те эмоции, которые нужны для персонажа. Ли Страсберг попытался помочь актеру: как вновь повторить то, что вы сделали хорошо? Как повторять это каждый вечер, пока идет спектакль? Страсберг был одержим расслаблением. Он считал его основой своей работы. На занятиях мы делаем расслабление сорок минут – до того, как начинаем работать над сенсорной памятью или над ролью.

  • Ли Страсберг и Аль Пачино
    Мы учимся дышать.  Мы учимся исследовать все формы  и все аспекты жизни с помощью пяти органов чувств – это то, что вы видите, слышите, можете потрогать, чувствуете на вкус и запах. Мы начинаем с очень простых упражнений, например – Утренний напиток (Студенты воссоздают в воображении чашку со своим любимым утренним напитком, подключая все органы чувств. В первый год обучения это упражнение делается на протяжении одного часа в день. – прим. авт.). Затем работаем над упражнением Зеркало, которое подразумевает нанесение макияжа или бритье – в обоих случаях мы имеем дело с воображаемыми объектами. Таким образом, мы учимся понимать самих себя и быть честными. Мы учимся быть полноценными людьми, а не фальшивыми актерами, которые лишь кивают в такт словам.  Очень важно практиковать сенсорную память. Из четырехчасового занятия первые два часа занимают упражнения на расслабление и упражнения на сенсорную память. Затем мы начинаем работать над сценами и пьесами. Мы не репетируем сидя вокруг стола.


    Для того чтобы исследовать жизнь персонажа, Ли использовал процесс импровизации: что случилось с ним до сцены, что послужило мотивом для его действий.


    Мы разбиваем каждую сцену на куски для того, чтобы найти зерно роли.

  • Ли Страсберг и Мериллин Монро
    Станиславский не закончил свою работу. Точно так же не закончил свою работу и Ли Страсберг. Система постоянно изменяется, совершенствуется, развивается. Поэтому я считаю, что Метод Ли Страсберга – это продолжение Системы Станиславского. Разница между Системой и Методом лишь в том, что Ли дал нам конкретную цепочку упражнений, которая помогает актеру исследовать собственные инструменты. Ли изобрел специальное упражнение, мы называем его «Эмоциональная память». Оно готовит актеров к очень интенсивным моментам в сцене, когда нужно прожить кульминацию эмоций. Это упражнение делается один на один с учителем: вы погружаетесь в событие из прошлого и воссоздаете то, что произошло с вами только раз в жизни. Это очень интересное и очень сильное упражнение. Мы используем свою собственную правду. Наши воспоминания – сырье для работы. Ранее Станиславский описал эмоциональную память, он почерпнул идеи из книги французского психолога Теодюля Рибо «Психология эмоций». Ли Страсберг же подарил нам упражнение «эмоциональная память», благодаря которому актеру не нужно молиться, чтобы именно сегодня на него снизошло вдохновение. Он знает, что все это ему даст упражнение.