«ОБРАЗ ХЛУДОВА»

«…Я БОЛЕН, ТОЛЬКО НЕ ЗНАЮ, ЧЕМ»

(образ Хлудова в пьесе М. А. Булгакова «Бег»)

 

Из афиши «Бега» читатель узнает первоначальную информацию о персонажах пьесы. Она может быть лаконичной: «Серафима Владимировна Корзухина, 25 лет, петербургская дама», развернутой — «Григорий Лукьянович Чарнота, 35 лет, запорожец по происхождению, генерал-майор, командующий сводной кавалерийской дивизией в армии генерала Врангеля», или вовсе отсутствовать. Так, представляя Хлудова, автор ограничился фамилией, именем, отчеством и указанием на возраст. Кто он такой, чем занимается, его семейное положение, степень родства тому или иному персонажу — неизвестны. Замечание, что есаул Голован — адъютант Хлудова — позволяет косвенно определить социальный статус героя. Неполнота сведений о Хлудове заставляет задуматься, почему именно его (генерала, командующего фронтом) автор представил столь «скромно».

Не сообщая никакой дополнительной информации о Хлудове, драматург акцентирует его «избранность» и указывает на обособленность и одиночество героя. Не случайно в ремарке при его первом появлении дважды подчеркивается «отгороженность», «отстраненность» от остальных: «Там, отделенный от всех высоким буфетным шкафом, за конторкою, съежившись на высоком табурете, сидит Роман Валерьянович Хлудов».

ХЛУДОВ. ЗНАЧЕНИЕ ФАМИЛИИ

 

Д. В. Мельник

Одна из ярчайших акцентированных черт поэтики М. А. Булгакова — его ономастика. Запоминающиеся, яркие имена персонажей — едва ли не первое, что бросается в глаза в его прозе и драматургии. Безликих, незначащих имён, вроде Ивановых, петровых, Сидоровых, в его произведениях мы вряд ли встретим. Чего стоят хотя бы такие персонажи, как поэт Иван Бездомный, Кот Бегемот, профессор Преображенский, Полиграф Полиграфович Шариков, Пончик-Непобеда и др.

Значение имени для Булгакова слишком значимо — даже на фоне тех писателей, которые традиционно тяготеют к имени как одному из важнейших средств художественной выразительности, каков, например, Н. В. Гоголь, с его Неуважай-Корытом или Держимордой. Булгаков в этом смысле шёл, конечно, прежде всего за Гоголем (хотя и не только: порою он идёт в этом плане и за Ф. М. Достоевским, имена у которого мотивированы не только сатирой).